Вопросы по-прежнему актуальны

Родионов Дмитрий

Распечатать
Театр и зрелище, и школа для народа,
Будить сердца людей – вот в чём его природа!
На путь неправедный он не даёт свернуть,
Он к свету нас ведёт, открыв нам правый путь.

Габдулла Тукай


Тема государственной культурной политики стала содержанием постоянной рубрики журнала в 2018 году. Отправная точка — Обращение участников внеочередного расширенного заседания Секретариата Союза театральных деятелей РФ и резолюция собрания Союза музеев России, в которых деятели культуры сформулировали проблемы государственной поддержки культуры и государственного контроля культуры и искусства, обратили внимание на тревожные факты «недружественного отношения к культуре и искусству со стороны большинства законодательных и нормативных актов, принятых в последние годы»1.

Разгул бюрократического нормотворчества приобрел небывалый даже для самых застойных времен размах, доходя иногда до полного абсурда, нивелируя саму природу свободного творчества и превращая творческие организации и учреждения в подобие казенных палат по несению повинностей, перечень и состав которых также полностью оказался во власти бюрократии. Ярко и убедительно об этом говорил А. А. Калягин на заседании Совета по культуре при президенте РФ 21 декабря 2017 года, предложив принять новый закон о культуре и закрепить в нем понимание, «что культура по своей сути не услуга, а общественное благо... и требует особых правил регулирования».2

Ощущение, что мы топчемся на месте в решении серьезных проблем развития нашего общества, нарастает. Из послания Президента РФ В. В. Путина Федеральному Собранию от 18.04.2002 года (!): «Сегодня колоссальные возможности страны блокируются громоздким, неповоротливым, неэффективным государственным аппаратом... Главная проблема — не в количестве этих структур, а в том, что их работа плохо организована. Нынешние функции государственного аппарата не приспособлены для решения стратегических задач. А знание чиновниками современной науки управления — это всё ещё очень большая редкость... Министерства продолжают направлять усилия на то, чтобы подчинить себе — финансово и административно — предприятия и организации». Проблема эффективности государственного управления культурой попрежнему остается актуальной. Как организовать и выстроить взаимоуважительное и взаимовыгодное партнерство государства и общества? Проблема здесь и в качественном повышении образовательного уровня чиновников, и в способности деятелей культуры выстраивать диалог в профессиональном поле. Вспомним старинное латинское изречение: «Corruptissima re publica plurimae leges» — «Чем хуже государство, тем больше в нём законов». Примем как аксиому, что государство ответственно перед искусством и культурой, перед людьми, но также и деятели культуры ответственны перед государством и людьми. Но как правильно выстроить и определить эту ответственность?

Проблема эффективности государственного управления культурой по‑прежнему остается актуальной. Как организовать и выстроить взаимоуважительное и взаимовыгодное партнерство государства и общества? Проблема здесь и в качественном повышении образовательного уровня чиновников, и в способности деятелей культуры выстраивать диалог в профессиональном поле. Вспомним старинное латинское изречение: «Corruptissima re publica plurimae leges» — «Чем хуже государство, тем больше в нём законов».

Примем как аксиому, что государство ответственно перед искусством и культурой, перед людьми, но также и деятели культуры ответственны перед государством и людьми. Но как правильно выстроить и определить эту ответственность?

Как определить качество художественного произведения критериями государственного задания или нормирования труда? Возможно ли это исключительно в количественных показателях? Явно, нет! А ведь государству необходимо оценить ещё эффективность своих вложений в культуру. Понятно, что нужны иные принципы и методы оценки, отнюдь не только статистические. Выработать такие критерии — задача творческого содружества художников, социологов, экономистов.

«Там, где нет свободы, нет смысла и говорить об ответственности художника. Он ни за что не отвечает, за все отвечает государство, которое ограничивает его в свободе творчества, с него и спрос… Мы же дышим воздухом и не замечаем этого, а попробуйте нас лишить его, и мы тут же почувствуем, насколько нам этот воздух необходим. Вот поэтому идея ответственности, повторяю, неразрывно связана с идеей свободы. И в современном искусстве мы еще раз видим, что свобода — это необходимое условие существования искусства, без которого оно в принципе не существует» — с этими словами социолога Александра Гофмана согласились все участники круглого стола в редакции — и профессионалы, и студенты3.

Пространство современного социума отличается исторически от всех предыдущих, прежде всего, информационной составляющей, способной моментально сделать любое событие достоянием всего мира. Такая свобода распространения информации, новые способы взаимной коммуникации не могут не влиять на людей, и это серьёзно. Мы можем говорить об агрессии этой информационной среды. Дифференциация зрительских ожиданий претерпевает изменения, возникает потребность в острых ощущениях — отсюда на сцене стали появляться эпатаж, жестокость, культ насилия. Задача государства и общества выставить преграды перед агрессией. Искусство и культура в этой ситуации оказываются в авангарде борьбы за сценическую и соответственно жизненную правду.

На страницах журнала высказано много компетентных мнений по проблемам практики театральной деятельности, и это, без сомнения, имеет большое значение как важный опыт. Однако фундаментальные проблемы организации театрального дела и культурной политики всё ещё не до конца проработаны. Интерпретировать общие смыслы и задачи культуры нелегко и не безопасно, сегодня легко можно обрести титул как «ретрограда», так и «либерала», поэтому наши обсуждения порой напоминают игру «черное — белое не называть».

Необходимо, однако, это сделать.

Давида Боровского как‑то спросили: не мешает ли ему то, что до него большой художник, мастер работал над произведением, над которым он теперь работает, и он ответил: «…мешает, хорошо бы не знать, но не знать нельзя».

К сожалению, современное искусствознание вообще и театроведение в частности устранились, выпали из художественного процесса, теоретических работ не хватает, фестивали и премии оттеснили науку (и не потому ли цеховые страсти заслоняют эстетические интересы?).

Сохранение и развитие традиций начинается с сохранения творческого наследия, с его системного исследования, публикаций, развития критической мысли и воспитания критиков. В этой области явный кризис. Превалирует фейсбучный обмен «потоками сознания», часто в неудобоваримой форме, к тому же в основном оскорбительной по содержанию. Профессиональных изданий на всю страну осталось с десяток, не более. Но потребность в серьезной научной работе и критике насущна: стали издаваться региональные энциклопедические издания по истории театра, ведущие театры страны выпускают хроники, множество авторов бродят в поисках средств на издание своих трудов.

Системная поддержка издательской деятельности в области литературы о театре отсутствует. Могут ли сегодня наши академические научные центры осилить подготовку и издание Российской театральной энциклопедии? Задача сверх актуальная. Без художественного просвещения духовная жизнь нации теряет смысл. Отсутствие образцов облегчает жизнь имитаторам. Возникает «поле чудес» — торжество фейков, трикстеров и симулякров.

Одна из преград этому — система экспертных советов, состоящих из широко образованных профессионалов, понимающих миссию культуры и искусства как главных наставников поколений.

Способен ли современный театр к выработке ценностных ориентаций или это вообще не дело искусства? Сегодня очевидно, что ценности и смыслы перерождаются, выходят за пределы морально позволительного и пора что‑то предпринимать. Не замечать этого нельзя, но речь должна идти не о запретах, а о влиянии внутри театрального сообщества. Совместно выработанная система ценностей будет лояльна к эстетическому бунтарству. Беда в том, что мы знаем только один путь: контроль и скрытая цензура.

А если подумать об ином пути, который и будет определять отношения театр — государство?

Свободу художественного мышления ограничить невозможно, но можно помешать осуществлению замысла. Поэтому в театре всё должно быть прекрасно организовано! Поэтому культура — лучшие инвестиции бюджета в будущее народа.

Театр — кафедра, с которой можно сказать миру много добра. Призыв Виссариона Белинского, ставший глубинной и фундаментальной точкой опоры духовного смысла театра, по-прежнему востребован и по-прежнему определяет генеральные пути развития отечественного театра. Художественный руководитель Национального драматического театра имени Б. Басангова Республики Калмыкия Борис Манджиев считает, что «театр не только то, что на сцене, что гремит и сверкает. Театр это всё, что бурлит вокруг него, внутри, на сцене и в зале — и должно быть все сделано с любовью и для радости всех людей»4.

Новые обстоятельства ставят театр в условия, когда, как точно сказал главный режиссер Красноярского драматического театра им. А. Пушкина Олег Рыбкин, надо «отбросить предубеждения, быть готовым принять необычные правила игры и быть открытым»5. И он же на мой вопрос: «вспомним, что Станиславский и Немирович-Данченко при первой встрече договорились между собой о полномочиях и праве вето у каждого. У вас есть право вето?», ответил: «не сформулировано, и пока не понадобилось. Мне представляется, что можно и нужно договориться раньше, чем дойдём до применения подобных правил»6.

О таком понимании говорили и художественный руководитель театра «Мастерская Петра Фоменко» Евгений Каменькович и директор Андрей Воробьёв7.

Приведу их « монолог на два голоса»:

АВ: «У нас два абсолютно равноценных контракта, худрук теоретически не подчиняется директору, а директор теоретически не подчиняется худруку, но директор прекрасно понимает, что самое главное это миссия театра, а миссия — не в экономике, не в финансах, а в творчестве».

ЕК: «Дело в том, что сейчас деятели культуры и искусства должны предложить понятийный аппарат, который четко определял бы взаимоотношения государства и театра, вообще учреждений культуры. Миссия культуры социальная, духовная, нравственная, записана в конституции, как и общедоступность культуры для каждого гражданина Российской Федерации».

АВ: «В Конституции прописан размер бюджетного финансирования культуры, по-моему, этот пункт не выполняется… Налоговая инспекция, КРУ, контрольный комитет, счетная палата пусть проверяют, главное — предоставить театрам свободу финансово-хозяйственной деятельности, заключения тех контрактов, какие нам нужны. Пусть это будут аффилированные структуры, наши творчески-производственные связи, наработанные в течение десятилетий, мы имеем на это право, потому что продукт, который мы заказываем у изготовителей, уникальный… Есть у меня деньги или нет, я не могу купить, что театру нужно. Это казуистика какая-то, лабиринт, тупики, в которые нас загоняют конкурсы. Пора понять, что истинная польза от них мелким коррупционерам и мошенникам. А мы повязаны по рукам и ногам»8.

Эти высказывания очень важны, в них — точное определение как внутренних проблем театрального организма, так и внешних факторов. В них подсказка, что необходимо сделать. Что называется положительный опыт, ведь плодотворное творческое партнерство руководителей театров существует, об этом свидетельствует дискуссия в журнале, но проблема остаётся и во многих случаях она неразрешима. Все попытки разделить функции художественного руководителя и директора поровну, что означает «устроить театры по принципу двоевластия», чтобы облегчить контроль и администрирование, по сути, вредоносны.

Прямая речь Юрия Бутусова, столкнувшегося с диктатом органа управления культурой, возвращает читателя к кардинальным проблемам организации творческого процесса: «Русский театр, оплодотворённый грандиозной и невероятной по смыслу и значению идеей Станиславского и Немировича-Данченко о главенстве художественной идеи, несмотря ни на какие трудные времена, остаётся ведущим в мировой театральной культуре. И неважно, как его называть — психологический, модернистский, постмодернистский или постдраматический — это не имеет никакого значения. Это простая и гениальная в своей ясности и прозрачности мысль. Реализация этой идеи возможна только в одном случае: если театр возглавляет художественный лидер, имеющий программу и имеющий в своём распоряжении актёров, способных принять её, понять и воплотить. Это аксиома. Только при этом условии театр может развиваться. Это доказывает практика всего XX века»9

Именно так понимают ответственность художника ведущие деятели культуры, а не чиновники. Можно только добавить еще один важный аспект, который Евгений Каменькович определил как право на эксперимент, Олег Рыбкин — как право на риск: ««Вообще театр должен иметь право на риск, должен иметь право на провал, как это ни страшно звучит. Ведь мы вместе со зрителем пытаемся соотнести нашу нынешнюю действительность, с театральной формой. И здесь возможно все, что не запрещено законом. Но в тоже время, я понимаю, как важно театру сохранить контакт с людьми… которые хотят видеть классический психологический театр, с явственно выстроенной системой нравственных оценок и имеют на это право. Думаю, что крупный театр в большом городе может отвечать разнонаправленным потребностям, так же вижу, что и эксперименты интересны, что у нового зрителя есть желание участвовать в спектаклях, видеть необычные прочтения знакомого текста, или совсем незнакомое название, необычное режиссерское решение…»10.

В поддержке воплощения этих устремлений и должен проявляться государственный протекционизм в культурном пространстве. Направления этого протекционизма уже заложены в нескольких действующих законах, важно сегодня их актуализировать так, чтобы они, видоизмененные и поправленные, отражали насущные потребности развития культуры и искусства и включили в себя реальные механизмы. Здесь дело и в размере финансовых средств, которые государство выделяет на культуру, и в методологии определения этого размера. Мы напечатали аналитическую записку к разработке Закона о культуре одного из ведущих российских экономистов Александра Рубинштейна. В ней все ясно и понятно с точки зрения экономической теории, в том числе законов рынка, к которым так часто апеллируют чиновники, не зная этих законов. Надеемся, что эта подробная, обстоятельная статья будет прочитана и принята во внимание. Повторим некоторые важные ее тезисы. О ситуации с финансовой поддержкой культуры искусства: «…Следует признать также, что финансирование культуры и искусства, как целостной системы, в нашей стране еще не сложилось. По-прежнему царствует многократно осужденный «остаточный принцип»; отсутствуют экономически обеспеченные гарантии потребителям культурных благ, создателям культурных ценностей и организациям культуры; не снижается и даже растет неравенство в обеспеченности регионов культурными благами и соответствующими бюджетными средствами, сокращение которых возвращает на повестку дня вопрос о природе финансирования искусства и поиск новых подходов к определению обоснованных объемов бюджетных субсидий государственным и муниципальным организациям искусства». Также необходимость бюджетного финансирования театров обусловлена ответственностью их учредителей за компенсацию дефицита дохода, возникающего из-за отстающей динамики производительности труда и ряда других объективных факторов «болезни цен» и в целях реализации социальных установок государства11.

Поддержка организаций культуры и искусства — это инвестиции в человека. Хочется верить, что наступит время в новейшей истории России, когда не надо будет доказывать государственным мужам и ведомствам, включая Министерство культуры, Министерство финансов и Министерство экономики, власти в регионах, необходимость должной финансовой поддержки учреждений культуры и искусства, что это является такой же обязанностью государства, как защита своих границ. Деятелей культуры и искусства должны заниматься творчеством, а не быть в роли вечных просителей. Необходимо наконец‑то исключить остаточный принцип финансирования культуры (хотя это уже звучит почти как эпос), создать систему, включающую поддержку со стороны самого общества в лице структур негосударственных, которая выведет нашу страну в мировые лидеры и в этой области.

Если будет торжествовать свобода исключительно коммерческая, то культурные потери могут быть невосполнимыми. Ведь именно культура и искусства выступают одной из главных верительных грамот нашего государства наравне с природными богатствами и вооружениями. Нельзя утратить культурный суверенитет нашего Отечества.


1 «Сцена» № 1 (111), 2018, с. 5.
2 «Сцена» № 1 (111), 2018, с. 8.
3 А. Гофман. — «Сцена» № 2 (112), 2018, с. 5.
4 Б. Манджиев. — «Сцена», № 3 (113), 2018, с. 11.
5 О. Рыбкин. — «Сцена» № 3 (113), 2018, с. 4.
6 О. Рыбкин. — «Сцена» № 3 (113), 2018, с. 6.
7 «Сцена» № 4 (114), 2018, с. 4.
8 А. Воробьев. — «Сцена» № 4 (114), 2018, с. 8.
9 Ю. Бутусов. — «Сцена», № 5 (115), 2018, с. 4.
10 О. Рыбкин. — «Сцена» № 3 (113), 2018, с. 7.
11 А. Рубинштейн. — «Сцена», № 5 (115), 2018, с. 7.


Возврат к списку